а я уже выбрала победителя

Хотя Gastofest.Кофе идёт ещё сегодня, завтра и послезавтра.

Мне Катя Морголь на Facebook написала про фестивальный сет Seadogs&Friends. Я после этого всё время туда заходила по пути с работы и однажды по пути с бассейна, но там всё время не было свободного местечка.

Потом Волька, которой я разрекламировала кофейню, сказала, что заходила и что сет как сет, ничего особенного. И я успокоилась.

Но сегодня всё равно заглянула, мест не было снова, я было ушла, но вернулась и сказала:

– А давайте я выпью кофе на лавочке у двери!

Солнечно, но холодно, только я была после бани и с удовольствием посидела бы на морозике.

Вот и посидела. И вот что я вам скажу.

Из всех, что я пробовала и видела, этот сет единственный превзошёл ожидания. И он единственный был в реальности красивее, чем на фото-презентации (в частности пирожное – идеально круглое и переполненное кремом). А главное – был очень вкусный.

И вы можете попробовать – ещё сегодня, завтра и послезавтра. И я, наверное, тоже ещё попробую завтра. И наверняка ещё послезавтра.

А презентация сетов в Instagramm была очень приманчивая. В прошлом году на кофейный гастрофест старались куда меньше. В этом сеты разнообразные, сложные, яркие, отталкивающиеся от концепций.

Удивительным образом так получилось, что сеты, которые я задумала обязательно попробовать, выстроились в середине один под одним

В воскресенье, когда фестиваль шёл третий день как, мы с Катькой, перед её увольнением пообещавшие друг другу ходить на каждый фест, не смогли пробиться ни в la coffe, ни в «Золотой гребешок», ни даже в «Белый чемодан», в котором я, когда была, не видела ни одного посетителя, кроме себя, и, чтобы не мучаться, пошли пить кофе в «Муке». К клюквенному рафу мы взяли красного вина и заплатили за сет чуть дороже, чем шесть с половиной рублей.

корпоратив. попытка номер два

В первый корпоратив мы отмечали Новый год этим летом, сидели в «Друзьях» за большим столом, все какие-то друг другу чужие. И выпить стеснялись, и даже не пошли танцевать.

Теперь Прохоров сказал: «Будем в привычной обстановке – в тесноте», но конкретное место встречи от нас держали в тайне до последнего. И мы даже заблудились в центре Минска, пока его искали, несмотря на то что такси привезло нас точно по указанному адресу.

Адрес – это всего лишь номер здания, а здание ведь может быть большое.

Оно и было большое, минут десять мы его обходили, потом пришли с нужной стороны, со стороны реки.

Шёл сказочный снег, ветер утих, мясо жарили на улице, под открытым чёрным небом. Мясо, хлеб, спиртное, соленья, сало, свежая петрушка.

Глинтвейна было море, поэтому дальше будет море фото глинтвейна. Они мне все нравятся и все их хочу для себя сохранить. И хлеба будет много.

 

Хлеба будет много в этом году, потому что снега много.

а сегодня снесли

Несколько дней назад поставили у магазина за железкой будочку с лавочкой. Через пару дней начали из будочки продавать билеты на поезда.

Позавчера на здании станции разобрали крышу.

Утром ходила за билетами в будочку – станция ещё стояла

В обед из города возвращалась – половины здания уже не было. Потом опять в город за кофе поехала – не было уже станции.

первая автофотосессия

Случайно нашла эти фотки в отдельной папке. Сохраню здесь.

Ленусе, наверное, было лет пять.

памяти Анатолия Гайдука

4 и 5 февраля 2017 года в деревне Пчельник Борисовского района Минской области прошли соревнования по лыжному спорту в знак памяти героя-дружинника Анатолия Степановича Гайдука. Первенство проводится ежегодно почти полвека.

Анатолий трагически погиб 5 ноября 1961 года из-за множественных ранений ножом, полученных на танцах в клубе при попытках защитить людей от нападения пьяной вооружённой компании. Ему было 22 года. Посмертно награжден Орденом Красной Звезды.

Подробно история изложена на сайте Управления внутренних дел Минского облисполкома. Оттуда и фото.

С цветами – моя двоюродная сестра Ира. Рядом с Ирой – портрет Анатолия Гайдука. Бабушка называла его Толя. Сын Толи живёт в России. Я видела его пока один раз в жизни. Он очень похож на моего отца, с той разницей, что всё время улыбается, а мой отец улыбался редко.

вот теперь и мне ничего! Не страшно! Да!

Сегодня, вместо того, чтобы разгребать домашнюю работу (и по дому, и по немецкому), я сразу после завтрака села на городскую электричку и уехала в Минск, на Интернациональную, 31, где вот уже почти месяц работает новый филиал клиники «Ева».

Ехала не с конкретной целью, а с двумя: послушать лекцию о половом созревании девочек и проверить молочную железу. Такая вся серьёзная, целенаправленно-сосредоточенная 42-летняя мама 13-летней девушки.

Признаюсь сейчас, что последний раз на приёме у маммолога я была всего полторы недели назад. Там опять мне написали в заключении то, о чём последние лет пять уже пишут: «Диффузная мастопатия». Врач порекомендовала какие-то успокоительные и сказала ещё между делом: «Мастодинон» вам пить нельзя» (предыдущий маммолог год назад между прочим мне, наоборот, «Мастодинон» выписывал), но я даже ради любопытства не спросила, почему нельзя, потому что я в любом случае пить «Мастодинон» и близко не собираюсь. Зачем что-то пить, если что пей, что не пей, толк будет одинаковый – придёшь к маммологу и он напишет в заключении «Диффузная мастопатия»? (Пишут ещё иногда «двусторонняя», хотя односторонней не бывает.) А что касается успокоительных, то работа у меня такая, что успокоит меня разве что лисий яд.

Лисий яд – это из «Пеппи» Астрид Линдгрен, из неё же слово, которым я диффузную мастопатию называю – балесн. Я – немец. Когда дело касается болезней, предпочитаю конкретику. А про диффузную мастопатию конкретики ни в Интернете, ни от врачей я не читала и не слышала. Короче, надежд на выздоровление от невнятного заболевания не питаю, но на консультацию в «Еву» я всё равно поехала, потому что это был подарок, а подарки нужно принимать и с благодарностью.

Подарок, к слову, – по случаю торжественного открытия нового филиала. Ленточку, конечно, перерезали, но никакого торжественного мероприятия не было, а было мероприятие очень-очень тёплое, хоть и холодно уже в Минске почти по-зимнему, а часть мероприятия была во дворике, под открытым небом.

Были столики под скатертями, парень пёк блины с начинками (ветчина, сыр, икра, варенье), девушка жарила драники, другая девушка варила кофе, на подносе лежали корзиночки с белковым кремом, увенчанные ягодами. И разрезанные на крошечные кусочки тортики: чизкейк, что-то волшебное шоколадное и морковный.

Девушкам нужны именно такие порции: даже не успеют отрицательно сказать на фигуре

Разноцветные пледы на лавочках лежали стопочками. Играла музыка, девочка читала Владимира Владимировича Маяковского:

И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит –
чтоб обязательно была звезда! –
клянётся –
не перенесёт эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
«Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!»

Кто-то сказал: «Сейчас будет глинтвейн»... Я, такая вся 42-летняя, поворчала про себя: «Как вообще можно пить готовый глинтвейн из бутылки?» Но принесли котёл, и вино, и глинтвейн, действительно, варили. И как только оказалось, что глинтвейн от «Хорошего года», я за глинтвейном бегом побежала.



Потом была лекция. Длилась гораздо дольше, чем планировалось, потому что у мам всё новые и новые вопросы возникали, да, наверное, это и не лекция была, а доверительный разговор с врачом Екатериной Шилкиной. А следом я пошла на консультацию к врачу Елене Чертко, которая, обследовав мою грудь, а дальше – многоточие, потому что информация для всех, кроме меня и врача, секретная.

В «Еве» есть детская комната

Несекретная информация: кейтеринг был от cateringpro.by. Тортики – от «Бейкери дю солей».